midzenis

«Люди никогда не проснутся. Но мне хочется верить, что мое поколение может что-то поменять». Два года назад журналистка Ирина Славина подожгла себя около здания МВД.

Мы поговорили с ее дочерью Маргаритой Мурахтаевой.

— Я помню, как на следующий день после гибели мамы вы вышли на пикет с плакатом: «Пока моя мама горела заживо, вы молчали». Спустя год вы говорили, что поступок вашей мамы хотя и не остался незамеченным, но для многих как будто быстро стал нормой: «Да, человек сжег себя в центре города, окей, живем дальше». Какие эмоции у вас вызывает это равнодушие и пассивность большинства? Вы злитесь?

— Мне кажется, вся проблема в том, что люди очень быстро привыкают к плохому. Когда это повторяется постоянно, для них это уже не что-то из ряда вон выходящее. Я понимала, что реакция будет длиться максимум месяц и потом все будут заниматься своими делами. Понятно, что многие восприняли это как ужасное событие, но в целом ничего особо не поменялось.

И мы можем посмотреть на ситуацию в стране сейчас. Уже больше полугода идет война в Украине. «Идет и идет, не на нашей же территории». Поэтому я не удивлена тому, что происходило и происходит сейчас.

— У вас и сразу после гибели мамы этого удивления не было? Я пытаюсь представить, и мне кажется, я была бы просто в ужасе оттого, что всем все равно.

— Мы [близкие Ирины Славиной] были в ужасе. У меня была огромная-огромная злость на всех людей. Вроде бы говоришь-говоришь [о ситуации в России] все эти годы, а реакции никакой. И когда случается этот предел, у тебя накапливается неимоверная злость. Ты не понимаешь, почему, допустим, ты и твой круг общения понимают эти вещи, а все остальные, большинство — нет.

Медуза